профиль

Genuine Russian Revolution


Господа, у меня очень хорошие новости. Трепещите- я нашел русскую идею, или же- национальный русский бренд!

Сразу предупреждаю- я не пиарщик, не философ и не идеолог чего-либо, потому слаб в терминологии. И чтоб не было путаницы, объясню, что именно я имею в виду под таким брендом.

Если коротко, то это как у Пелевина: «У мусульман пророк! У евреев богоизбранность! У американцев свобода! У китайцев пять тысяч лет истории! А у нас ничего нет». Это что-то, с чем по первому щелчку ассоциируется эта страна. Что-то, на что у этой страны или у этого народа в общественном сознании монополия. И что-то, во что эта страна или народ может окрасить совершенно любой продукт, и капризный глобальный покупатель его купит.

Не всегда этот бренд нравится самой нации. Например, немцам хотелось бы, чтобы их национальным брендом были Гете и Шиллер, или, на худой конец, Мерседес и БМВ. Однако главный их бренд- это нацизм, и как бы бедные немцы не отпирались- в пантеоне поп-культуры их место все еще на полочке со свастикой. Всемирная популярность группы Раммштайн тому порукой- группы, которая, напомню, не сделала ничего оригинального в музыке, и которая поет скучные песни на непонятном большинству людей языке. Просто они ответили ожиданиям масс, сделали то, чего мировой потребитель на самом деле ждет от Германии, и за что немцам, конечно, стыдно и неловко.

В России сейчас яростно идет поиск этого самого бренда, или идеи. Социализм больше не национальная идея. Православие сейчас всеми правдами и неправдами пытаются затолкать на его место, хотя все понимают, что попытка заранее обречена на провал. Дело даже не в том, что традиция уничтожена, священники гоняют на Кайенах, а в Бога большинство населения земного шара по-настоящему не верит- католической церкви и Ватикану подобное положение дел никогда не мешало. Просто православие- это всего лишь вариант христианства, его тюнинг под местные нужды, отличный от католичества в той же мере, в какой «вконтакте» отличается от «фейсбука». А заимствованный бренд , ничем не превосходящий оригинал, никогда не станет витриной нации.

Так вот, пока лучшие умы бились над национальной идеей, я ее нашел. Ну, то есть я тут не при чем, ее нашли давно. Это- революция, а также одна из ее современных моделей- протест. Помните- „one russian- a balalaika, two russians- ballet, three russians- revolution“? Оно самое. В прошлом веке русские смогли замутить самую мощную в истории революцию, отняв монополию на нее у французов. Точнее, французская революция была просто репетицией того, что потом случилось в России- и по фигу, что по немецким чертежам, у нас все так. Пока СССР существовал, и много лет после того, эстетика русской революции, покрашенные в ее цвета цацки пользовались неизменным успехом в мире, и всем миром безошибочно узнавались. Кандинский? Малевич? «Броненосец Потемкин»? Наконец, просто серп и молот- это все русское, и не может быть ничем другим. Русские наладили производство по лицензии , умудрились впарить франшизу целому Китаю, их красные и золотые звезды до сих пор на флагах как минимум десятка государств, и на берете Че Гевары- тоже выпущенной по русской лицензии матрешки революции.

И российский протест, про который говорили и до сих пор говорят- это продукт той же самой франшизы, новое воплощение нацидеи, не больше, но и не меньше. Тот же фокус, что немцы с Раммштайн, русские повторили с куда большим блеском. Всем известные, глобальные музыканты чуть не подрались за честь поддержать своих русских «коллег» и забить места рядом с ними на сцене, весь мир следил за судьбой Pussy Riot- группы, которая вообще не умеет играть на инструментах, петь и сочинять песни. Но, овеянные жарким дыханием Genuine Russian Revolution, они превратились в настоящих поп- звезд. Подросток, кривляющийся перед зеркалом со шваброй вместо электрогитары, закрыл глаза, а когда открыл- гитара стала настоящей, а вместо зеркала появился слившийся в восторженном экстазе стадион, где в первых рядах толкаются Стинг, Гергиев и Мадонна. Спасибо, русская революция!

То, что протест финансируется Западом и США, не стоит воспринимать в буквальном смысле. Наверное, что-то финансируется, что-то нет, но это не слишком важные детали. Куда больше он поддерживается западным вниманием, тем самым спросом, который рождает предложение. На Западе всегда был устойчивый спрос на революцию- и вот русские наконец-то выдали на рынок новую модель. Не такую громоздкую, не такую страшную- что-то вроде «Смарта» или «мини купера», но ее купят, ее уже купили, и купят еще, как покупают каждый новый «айфон».

Америке и Европе совершенно неинтересно ослаблять Россию, ставить ее обратно на колени и даже забирать ее нефть- они просто уже посмотрели первый и второй сезоны этого сериала («1917» и «Perestroika» соответственно), и теперь хотят третий. Им также нужны новые флаги для украшения своих умеренно-либеральных гостиных и кабинетов, и новые портреты для первых страниц их умеренно-левых газеток. Другого объяснения тому, как персонажи вроде Яшина или семьи Гудковых на этих страницах оказались, я найти не могу.
Ну а потом- все как мы знаем. Западные интеллектуалы типа Белля и Андре Жида с восторгом следят за борьбой русских братьев, помогают кто деньгами, кто информационной поддержкой, после чего, по прошествии времени, произносят дежурное "упс", и бегут в русское посольство, писать петицию в защиту умучанных новым кровавым режимом диссидентов.

Так что вот вам национальная идея. Россия, несмотря на все нанотехнологии, вряд ли когда-то сможет построить телефон лучше американского и автомобиль лучше немецкого. В ней вряд ли родится новое музыкальное направление, а великая литература может и возродится, но тоже- явно не сейчас. Зато иногда там будут случаться революции, и производится весь необходимый для них support: от калашникова до балаклавы. Конечно, не такая революция, как в 1917. Но вполне годная, маленькая, экономичная, в духе времени- о такой с удовольствием споет Мадонна, и, если повезет, снимет фильм Квентин Тарантино.

Posted via LiveJournal app for iPad.

avtomat

Про Депардье и его широкие штаны

Во-первых, всем тем кто посчитал, что Депардье сменил гражданство "из жадности". Гражданство и налоги- вещи никак не связанные. Налоги по умолчанию платятся там, где человек живет и работает. Если он проводит в стране где работает меньше 2/3 года- может подать заявление об освобождении от налогов. Но тогда платить там, где живет.
Налоговую НИКОГДА не интересует гражданство: это мой личный опыт, опыт гражданина РФ, всю взрослую жизнь платящего налоги государству Германия. Ее вообще ничего не интересует, кроме своевременно уплаченных поборов.
Мишель Уэльбек, когда ему показалось, что он платит Франции многовато, просто свалил в Ирландию, без всяких отказов от гражданств. А среди не очень известных людей есть десятки, а то и сотни тех, кто каждый день пересекает границу по дороге на работу: из Франции в Швейцарию, из Германии в Голландию...

Так что то, что сделал Депардье- это жест. Он не захотел на деньги, которые он нелегким трудом заработал, кормить неграмотных арабов и их семьи, и захотел заявить об этом громко. И я бы не стал. Каждый раз, когда я вижу в кино Париж 60х и 70х без этой черномазой сволочи, мне хочется плакать, а людям, которые это допустили, хочется плюнуть в лицо. Я не богат и не знаменит, и спасибо богатому и знаменитому Депардье, что сделал это.
Ну и конечно, известному артисту терпеть оскорбления Олланда, человечка с лицом старательного дебила, как-то даже не к лицу.

Третье: с точки зрения России то, что Депардье получил гражданство- одна сплошная победа. Ну вот серьезно: есть ли в этом хоть один недостаток? Даже для тех, кто не любит Путина? Я не вижу. Просто блестящий ход, один сплошной позитив.

Однако Алексей Навальный и прочая сознательная общественность умудряется и тут повозмущаться. Ну конечно! Путин же дал!
Обещаю бутылку виски тому, кто доходчиво объяснит: чем для России плохо присвоение талантливому и любимому в стране артисту этой страны гражданства?

Вот, как-то так.

Posted via LiveJournal app for iPad.

профиль

Навальный vs. Русская культура.

Вот эту вот бумажечку блоггер Навальный предлагает вешать в подъездах домов. Бумажка адресуется, вероятно, живущей в подъезде Марьи Ивановне, а также не самым ее лучшим чувствам, типа зависти (а чем я хуже? Почему мои дети не в Швейцарии?), злорадства (ничего, голубчик, и на тебя управа найдется!) и просто любви посчитать чужие деньги (гляди, батюшки, сколько наворовал, паскуда!). Навальный и сам не прочь посчитать- вон как все расписал:

С точки зрения Марти Ивановны все верно. Но не все, смею надеяться, в стране пребывают на этом уровне и мыслят в этом масштабе.

Все столпы и светочи русской культуры, все пушкины, толстые и тургеневы были внуками тех самых жуликов и воров, которые при Петре накопили достаточно денег, чтобы отправить детей учиться во Францию и Германию. Великая русская литература 19 века говорила на французском, русская наука обучалась в Гейдельберге и Лейдене. Понадобилось несколько поколений графов Толстых, чтобы из ворюги и прохвоста Петра и картежника Федора получился писатель Лев Николаевич.
Поэтому пусть учатся. Пусть медленно, но верно взрастает новая аристократия, новая элита. Конечно, плохо, если все это происходит за госсчет, но уж пусть лучше так, чем никак.

Марью Ивановну, к которой обращается блоггер Навальный, и за счет которой он рассчитывает поднять свой рейтинг, судьбы страны не интересуют. Она никогда не отправит своих детей учиться в Швейцарию, даже если Навальный отберет у Железняка его миллионы и поделится с ней. Марья Ивановна купит шубу, сапоги и шесть соток, а сыну- пятилетнюю "бэху". И вот вам горькая, но правда: дети Железняка будут образованной элитой нашего общества, а дети Марьи Ивановны- никогда.И в этом нет ни грана социальной или высшей несправедливости- так устроены люди, устроено общество, устроена жизнь.

Posted via LiveJournal app for iPad.

avtomat

Права человека

Вот смотрите, все говорят: права человека, уполномоченный по правам человека, защита этих самых прав человека... Все правильно. А мне тут, пока ехал в берлинском метро, пришла в голову мысль: как же быть с теми, кто сознательно отказывается от человеческого облика? С панками, например? С бомжами (и не надо говорить, что бомж-де не виноват в том, что он бомж. В России- наверное да, но в Германии с ее социальной системой быть бомжом- это осознанный выбор)? С футбольными фанатами (не путать с болельщиками)?

Может человек, сознательно превращающий себя в животное, тем самым отказывается и от своих прав? Было бы логично.

Posted via LiveJournal app for iPad.

профиль

Про Прилепина и Сталина

Несколько дней назад Захар Прилепин написал вот этот текст-под названием "письмо Сталину" Текст, очень ожидаемо, обсудили все кому не лень, и выдали на него реакции в полном диапазоне от Шендеровичевского "спасите! Он антисемит!" до вполне вдумчивого и внимательного анализа Дмитрия Быкова. Я прочитал текст несколько раз, и антисемитизма там не увидел. Шендерович вообще в последние годы деградировал, превратившись из когда-то ничего себе юмориста в скользкую похотливую вошь. Но Быков, который относится к Прилепину хорошо, который в книге про Пастернака, кажется, как-то смог прочувствовать природу взаимоотношений поэта со Сталиным, тоже ничего не понял в этом тексте. Ограничился разбором в ключе того, что и талантливые люди ошибаются, и что Сталин все же тиран и убийца, а Прилепину хочется поэпатировать литературную тусовку, рассориться с ними, чтоб найти себя. И да, по логике он прав. Я не берусь доказывать правоту Прилепина- у меня нет знаний, любой более эрудированный человек положит меня на обе лопатки, доказав, что Сталин ничего не сделал хорошего, кроме плохого. Только мне это неинтересно, да и текст Прилепина- совсем не об этом.
"Мы поселились в твоём социализме. Мы поделили страну созданную тобой. Мы заработали миллионы на заводах, построенных твоими рабами и твоими учёными. Мы обанкротили возведённые тобой предприятия, и увели полученные деньги за кордон, где построили себе дворцы. Тысячи настоящих дворцов. У тебя никогда не было такой дачи, оспяной урод. Мы продали заложенные тобой ледоходы и атомоходы, и купили себе яхты. Это, кстати, вовсе не метафора, это факт нашей биографии. Поэтому твоё имя зудит и чешется у нас внутри, нам хочется, чтоб тебя никогда не было".

В этом почти религиозном куске главное- не дачи и не яхты, а последнее предложение. Твое имя зудит и чешется. Только не у той либеральной общественности, от лица которой Захар пишет- оно на определенном этапе зудит у любого художника, вместе с именем Нерона, Цезаря, Гитлера наконец. Именами всех тех, кто единство замысла, великий Конечный Результат поставил выше человеческой жизни. Быков не зря вспомнил про фон Триера, который в Каннах назвал себя нацистом. Только и фон Триер, и Прилепин- взрослые люди и состоявшиеся художники, незачем им принимать подростковые позы.
Власть притягивает. И та мера власти, которая была у Сталина, и у Гитлера со товарищи- это огромная, темная и манящая сила. Быков в книге про Пастернака чуть затронул, хоть и не раскрыл эту тему- у каждого более-менее крупного писателя или поэта тридцатых были со Сталиным свои отношения, отношения жутковато-интимные, где ненависть сменялась восторгами, а желание вырваться на свободу- желанием покориться, и заряжать свой маленький творческий аккумулятор мегавольтами энергии большой тоталитарной электростанции. И, кстати, не так важно, ставит себя художник в прямую оппозицию, или сотрудничает с тираном- в обоих случаях тиран занимает его мысли, он живет с его образом, почти как женщина живет с мужчиной. Почитайте письма Булгакова к Сталину, его о Сталине неопубликованные и опубликованные рассказы- и поймете, о чем я.

Сталин- власть персонифицированная. Бывает и другая.

"Да, к тому же, при тебе создали атомную бомбу – что спасло мир от ядерной войны, а русские города от американских ядерных ударов, когда вместо Питера была бы тёплая и фосфорицирующая Хиросима, а вместо Киева – облачное и мирное Нагасаки. И это было бы торжеством демократии, столь дорогой нам."

Теплая и фосфоресцирующая Хиросима вместо Питера- это сильно, и в этом пассаже как минимум столько же иррационального любования открывающейся картиной, сколько вполне законного ужаса. И черт возьми, писатель не может по другому: емко и зримо описать картину можно, только предварительно восхитившись ею.

Все это, если очень внимательно посмотреть, может показаться для художника унизительным- в отношениях с властью роль его всегда женская. Даже если он выступает в оппозиции- тогда власть либо бьет его, либо, если повезет, он может сбежать, как Бродский: собрать чемоданы, крикнув "я еду к маме". Но и такие отношения не рвутся, он будет издалека, украдкой следить, все также любить-ненавидеть, хотеть приблизиться и бояться обжечься.

"При тебе были заложены основы покорения космоса – если б ты прожил чуть дольше, космический полёт случился бы при тебе – и это было бы совсем невыносимо. Представляешь? – царь, усатый цезарь, перекроивший весь мир и выпустивший человека, как птенца, за пределы планеты – из своей вечно дымящей трубки!"

Природа этого восхищения- чисто женская. И это- судьба художника, будь он хоть на родине, хоть за границей- его все также будут манить, пугать и питать темами для будущих книг ядерные боеголовки, службы госбезопасности, возмутительное с точки зрения морали, но восхитительное с точки зрения драматургических возможностей бесправие маленького человека, черные машины, охрана, галифе, дымящаяся трубка- атрибуты настоящей, мужской власти. Что делать- художник на самом деле слаб, его роль пассивна- он наблюдает, и двигает судьбами воображаемых героев, в то время как тиран играет настоящими.
И это- еще один важный момент, и важное объяснение того, почему Прилепин пишет письмо Сталину, а не Далай-Ламе. Художник не может не чувствовать извращенной, но тем не менее родственной души- души создателя, который творит одному ему видную картину.

"Ты положил в семь слоёв русских людей, чтоб спасти жизнь нашему семени"

Это художественный ход, любой писатель, любой драматург знает, что это такое- положить всех героев кровавым штабелем, чтобы сохранить, донести до финального катарсиса ту единственную искру замысла, ради которой был сделан текст.
Это- источник постоянного диссонанса, душевных метаний- ведь мы живем в гуманном обществе, где жизнь и права человека стоят превыше всего, где тирания осуждена и предана проклятью по-генрихбеллевски, по-томасмановски, по-гюнтерграссовски. Но только потом выясняется, что Томас Манн не всегда осуждал войну, что Грасс служил в СС, а в душе писателя, режиссера, живописца старые документальные ленты вызывают неожиданную отдачу, резонируют, рождают какие-то чувства, которых рождать не должны- он ПОНИМАЕТ! Он СОПЕРЕЖИВАЕТ!

Захар Прилепин- далеко не мой любимый писатель, те книги, что я прочел, мне не понравились. Но он однозначно человек смелый и честный, и точно также, как он в свое время не боялся воевать, теперь он не побоялся назвать многие вещи своими именами- открыто, и, возможно, в убыток себе. Да, настоящий художник таков. Это- его слабость, но и его индульгенция- он казнит и милует людей только на бумаге. Он дает людям те переживания, которых, не будь искусств, им пришлось бы искать в жизни.
И да- художников никогда, ни под каким предлогом нельзя пускать в политику.

Игры в политику Прилепина мне непонятны и чужды, но благодаря "Письму Сталину" Прилепин-писатель мне уже не так чужд, как раньше. И тот факт, что мои и его авторские интересы в Европе представляет одно и то же агентство, теперь меня радует- я в неплохой компании.

Posted via LiveJournal app for iPad.

профиль

Цензура в интернете

Последние пару дней столько крика поднялось насчет того, что мол в интернете будет цензура... И свободных-то знаний не будет, и "фильтры по китайскому образцу", и какие еще причудливые фантомы не порождает российская либеральная журналистика...Википедия бастует, Яндекс тоже устроил какую-то акцию. Господа, вы о чем? Цензура в интернете возможна одним единственным способом- это отрубить его полностью, по всей стране, как в Северной Корее. Все остальные "фильтры" и прочая ерунда просто не сработают- это доказано. 
Как пример: полтора года назад  был во Вьетнаме, где для всей страны закрыт доступ к твиттеру и фейсбуку. А мне зачем-то понадобился именно фейсбук. Я ввел в google "facebook in vietnam", и через пять минут зашел через какое-то зеркало. Вот и вся цензура. 

 

Другой пример: ютюб не показывает в Германии определенные клипы, мотивируя тем, что их контент не согласован с GEMA (местное РАО). Скажем, в клипе про Свету из Иваново на заднем плане играет какая-то музычка, у которой есть правообладатель- и все, низзя! Как же мне посмотреть Свету? Очень просто- ставлю на компьютер прибамбас, который заводит меня в интернет через IP, прописанный в Израиле или Камбодже. Немножко медленнее, но зато никаких тебе ограничений. 

 

Так что не ведитесь на ерунду- пусть яндекс ищет, википедия википедит, в Большом пусть поют, а я пойду оперировать. И никакой разрухи цензуры.

 

 

avtomat

Африканское письмо

Получил следующее письмо:

 

 Уважаемые Уважительное один,

 

Мне нужна ваша помощь, чтобы передать сумму 7,5 млн. долларов на свой банковский счет. Я генерал-Фаттах Юнес дочь. Мой отец был бывший министр внутренних дела режима Муаммара Каддафи. Он был убит во время повстанческой войны Ливии революционным.

 

 В середине кризиса мой отец спросил меня, для работы с помощью своего телохранителя западно-африканской стране, где эти деньги на хранение. Мне нужно, чтобы перевести эти деньги на свой банковский счет срочно, так что я оставлю Африке. Я обещаю дать вам 30% за помощь мне. Никто не знает, что я еще жив. Пожалуйста, имейте наши отношения строго конфиденциальной.

 

 Мисс Сара Абдель Юнес.

 

 

 

 ответил:

 

 многоуважаемая мисс Юнес,

 

 
Я с огромным интересом прочитал ваше предложение. Я очень заинтересован в сотрудничестве. Я бы очень хотел помочь вам, тем более это выгодно и для меня тоже. Ниже я сообшу вам свой адрес и банковские реквизиты. Но сначала я хотел бы, ради установления взаимного доверия, процитировать строчки моей любимой песни. Прочтите ее и напишите, все ли вы поняли. Уверен, что тогда мы сможем с Вами работать. Итак:

 


Что это такое?
Хуй, хуй, хуй!!
Что тебе приснилось?
Хуй, хуй, хуй!
Как тебе живется?
Хуй, хуй, хуй!
Вместе с яйцами?

 


В облаках летает!
Хуй, хуй, хуй!
Ласточек пугает!
Хуй, хуй, хуй!
Как тебе живется?
Хуй, хуй, хуй!
Между двух яиц?
 

 

Хуй!.. Созвездие!.. Влюбленность!.. Легенды!..

 


Головы ты кружишь!
Хуй, хуй, хуй!
Дьяволу ты служишь!
Хуй, хуй, хуй!
Сука, с кем ты дружишь!
Хуй, хуй, хуй!
Только с яйцами!

 

 
Скоро апельсины!
Хуй, хуй, хуй!
Скоро мандарины!
Хуй, хуй, хуй!
Скоро все маслины!
Хуй, хуй, хуй!
Станут яйцами!

 

 Хуй!.. Волшебство!.. Магия!.. Вселенная!..

 

 Дети, зачеркните!
Хуй, хуй, хуй! Хуй!
Дети, подожгите!
Хуй, хуй, хуй!. Хуй!
Убирайся на хуй!
Хуй, хуй, хуй! Хуй!
Вместе с яйцами!

 

 
ЖДУ ОТВЕТА

 

 

 

глаза

(no subject)

Когда я общаюсь с людьми, особенно мне не близкими, я стараюсь не признаваться в грехе сочинительства. У меня, в конце концов, есть профессия которой я учился- вот ее и можно назвать в ответ на "чем сейчас занимаешься". И почти правда- писательство никак не мой основной доход. Но главное мое дело, я считаю, это- и иногда, по разным причинам, приходится сказать, что "пишу книги", а иногда, бывает и так, особо любопытныые и сами узнают. А некоторые, даже довоольно многие... я не могу сказать что не читают совсем. Они читают Ольгу Степнову "Вселенский Стриптиз", Владимира Першанина "Обожженные зоной", Анатолия Крыма "Зона. Граница дождя" (это навскидку первые три книги с полки). Но эти авторы- они, несомненно, далеки от них, живут в Москве, с видом на Кремль, купаются в славе и деньгах. У них не спросишь. А я- вот он, и тут грех не спросить.
-И че, это документальная книга? (С надеждой. Это как бы понятный жанр- что вижу то пишу)
-Нет, художественная. Выдуманная (для пояснения)
-Ух ты ни хуя себе... И че, сам придумываешь?

 

Нет, блядь. Беру Пушкина, добавляю Есенина, убираю рифмы, а потом как в школе, пересказываю своими словами. И еще добавяю про телок и наркотики, чтоб покупали.
-Да, конечно сам.
-И че, о чем книга?
О современном человеке. Об его одиночестве. О том, что мы стали слишком сложными, с нашими желаниями, фантазиями и комплексами, мы все не подходим друг к другу, как устройства с несовместимыми портами. О том, как меняется мир. О тех, кто имел смелость поставить себя вне его. О сексе. О силе и слабости. О голубом небе и тяжелом бомбардировщике в нем.

 

- О том, как маньяк запер девочку в подвале и долго ее там держал.
-Ох, епта... (подозрительно) И че, как тебе такое в голову пришло? Ты че, все время думаешь об этом?

 

Да, думаю. Каждую секунду, пытаюсь представить себя одним, другим, третьим...Чувак, тебе обьяснить процесс? Действительно хочешь это слышать? Обьяснить тебе природу воображения? Рассказать, как потрогав черный бархат, представляешь себе подземную комнату, обитую им? Как, когда девушка, хоть даже и твоя любимая, нагнется возле батареи, чтобы поднять что-то, положит руку на трубу, повернется в определенном ракурсе, а ты вдруг представишь себе цепь на ее запястьи- прикована, ей уже не встать, она пленница. Или как в безымянной деревне под Берлином видел, как аккуратный старичок нес букет свежих цветов через улицу, из одного заброшенного с виду дома в другой- и представилось, что дом имеет подземный этаж, что там сидит молодая девушка, и что он ей вот так, каждый день носит цветы. Чувак, это тебе правда интересно? Я думаю, тебя вполне устроит вот что:
-Да, так это я о себе. У меня несколько в подвале уже сидит. Так что если полиция тебя вдруг начнет трясти- ты меня не видел, ок?
-Бугагагага... Все с тобой ясно. Не, ну а как- вот чисто сидишь, вдруг приходит что-то?

 

Ага. Муза с крылышками. Приходит и начинает диктовать-только успевай записывать. И ведь брателло, я прекрасно знаю, какого ответа ты ждешь от меня. Мне бы так вот бугогнуть, как ты сейчас, хлопнуть тебя по плечу и сказать:
-Вот прикинь, ты сказал жене что придешь домой в девять вечера- а приперся в девять утра и на рогах. Она тя будет расспрашивать: хуе-мое где был, но ты ж ей не скажешь правду? Ты наверное ей налепишь горбатого, напиздишь как следует, пральна? Воо, считай уже маленькую книгу сочинил...

 

Но я на его вопрос все-таки промолчал. Плюнуть в колодец, который ты сам же роешь каждый день, без малейшей уверенности в том что дойдешь до воды- это выше моих сил. Каждый раз, когда берусь за лопату- мне страшно, что воды там так и не будет. Что старичок с цветами и девушла у батареи- это последнее, что мне было явлено силами, которые я не знаю как обозначить. Так что я не стал раскрывать секрет "пацанского книгописания". Пусть думает что хочет.

Posted via LiveJournal app for Android.

avtomat

Разговор у Рейхстага

Ведущий радиостанции "Эхо Москвы", который пару лет назад в этом журнале спорил с вашим покорным слугой о сущности оного радио, приехал в Берлин. И возле Рейхстага, столкнувшись с новым порядком посещения этого места (на секунду, правительственного здания), написал следующий милый твит:Не знаю, почему меня он так взбесил. Шуткования моих дорогих соотечествнников на тему немцев и войны от большинства этих соотечественников просто неотделимы. "Гитлер капут", "мы к вам в прошлый раз на танке приезжали" и т.д. Обхохочешься.
То, что на сей раз искрометно зашутил ведущий как бы интеллигентной радиостанции, меня не удивило: нет большего хама, чем настоящий русский интеллигент. То, что автор шутки юмора живет за счет Газпрома, а значит косвенно- за счет поставок газа его крупнейшему партнеру, Германии, тоже уже не корбит- в этой среде как следует цапануть кормящую руку давно проходит как доблесть. То, что я где-то год жил в квартире, из окон которой был виден этот самый Рейхстаг и его новый купол работы сэра Нормана Фостера- тоже сыграло свою роль, но не в этом, конечно дело.
Дело, наверное, в том, что люди, отпускающие такие комментарии, не имеют никакого отношения ни к Рейхстагу, ни к тому что произошло возле него 67 лет назад. Они оскорбляют не побежденную страну, которой такие оскорбления привычны, а как раз образ победителя-который, очень хочется верить, благороден, и к павшим милосерден. И еще потому что знаю- немец на такие выпады реагирует смиренно, и из-за этой смиренности становится неловко, и больно, и хочется за мой народ извиниться.
Один из моих первых учителей немецкого, ныне уже скорее всего покойный г-н Дамм, рассказывал, как русские танки входили в Берлин, и как он, пацан 13 лет, караулил их с фаустпатроном. Такие они были- защитники Рейхстага, еле живые от страха дети. И когда один из них, друг моего учителя, русский танк остановил, офигевший от наглости танкист вылез "разбираться", но, увидев сопливого "воина", просто отодрал за уши и отправил домой.
Мой дед до Берлина не дошел, он был командиром роты шоферов, возил "Катюши", возил и хлеб в блокадный Ленинград, в головной машине роты, и "немца" видел с земли, с тонкого льда- в самолете, над этим льдом заходящем на боевой. И теми незабвенными минутами он сполна заслужил себе право отпускать какие угодно шутки на тему немцев, Германии и ихнего злосчастного парламента. Только он этого никогда не делал, не позволял себе. Полагал, наверное, что достоинство- неотьемлимая часть любого человека, и любой нации, неважно, друга или врага.
Для русского народа эта война была трагедией- вплоть до 8 мая 1945 года, по московскому времени- девятого. Для народа немецкого эта трагедия длится до сих пор. В праздник победы, который для моего народа праздник традиционно светлый- давайте не будем кидать камни, тем более что народ, в который кидают, все еще кается, и не считает себя вправе на эти камни ответить.
А г-на Плюшева правильно не пустили на Рейхстаг. Пусть не позорит тех, кто кровью полил путь к нему. И еще- тут есть в интернете инициатива насчет того, чтобы не давать "Эху Москвы" эфирить 9 мая. За все "Эхо" не скажу, но Плюшева- его пожалуй, пускать действительно не стоит. Пусть постоит у входа, и дальше шуткует в "твиттере"- как раз его формат.

Posted via LiveJournal app for Android.

avtomat

Немецкий реквием

Я странный житель Германии. Я не люблю пиво. Ненавижу футбол. Я не люблю немецкие автомобили, терпеть не могу собак (любимые животные немцев), и сам немец в агрегатном состоянии "einfaches Volk" (простой народ) мне не слишком приятен. Тем не менее я живу здесь, и приехал сюда за чем угодно, только не за "легкой жизнью". 
Как ни пафосно звучит, десять лет назад я приехал в Берлин за культурой. Не за той что сейчас, не за мультикульти- красивое слово, за которым стоит просто пестрое разноголосое бескультурье. Я приехал за тенью той великой культуры великой страны, которую еще можно, если смотреть внимательно, разглядеть в облике улиц, почувствовать в воздухе, прочитать на старых вывесках, услышать в речи образованных людей, особенно пожилых. Это называется "традиция".  Немецкие титаны, философы, писатели и поэты: все мертвы, но инерция от  могучего толчка, данного ими стране, до сих пор несет эту страну и не дает ей потерять место в ряде "культурных". 
Впрочем, один жив. Гюнтер Грасс, классик, последний из великих немецких писателей, автор "жестяного барабана", "собачьих годов", носитель благородного, поэтического немецкого огромной, но плавной и ровной мощи. 
Я читал его "жестяной барабан" на скамейках в берлинских парках, в поездах, на берегу моря в Гааге- монументальный стиль Грасса созвучен старым улицам, столетним деревьям, и даже вечному морю. Стиль человека, плотно стоящего на земле, имеющего традицию и чтущего ее- могучие корни, которые даже война не обрубила. 
Я как-то был в гостях в одной профессорской семье, где родители, не последние люди, указывали на их дочь.подростка, и благоговейно шептали: "на прошлом приеме она танцевала...с Грассом!". Я бы тоже гордился. 
К сожалению, теперь не принято уважать все это. Принято восторгаться чужим, и умалять свое. Патриотизм- прибежище черни: наша футбольная команда лучше вашей футбольной команды, наши машины лучшие в мире... Интеллектуал же должен, смиренно опустив глаза в пол, восхищаться книжечкой очередного нобелевского лауреата из Африки, а заслуги своих компатриотов стараться не замечать. Грасс? Он же в СС служил! Мы же культурные люди, как можно... 
А Гюнтер Грасс- жесткий, суровый мужчина, которого в его  86 лет не хочется называть стариком, в круглых очках, курит трубку, говорит низко и хрипло, прожил долгую и очень трудную жизнь:  человек другого измерения и другой эпохи, который все эти политкорректные танцы видал в гробу. Вот и сейчас взял и сказал, что осуждает Израиль, и не считает, что из-за одной гипотетической иранской бомбы его следует снаряжать многими реальными. Что ядерная держава Израиль- ничуть не лучше ядерной державы Ирана. 
Нормальные люди понимают, что голос  Грасса сегодня: это голос немецкой культуры. И конечно, это все крайне несерьезные спекуляции, но я уверен: его бы поддержали, будь они живы, и Ремарк, и даже упертый антифашист и социалист Белль- в нем ненависть к войне и оружию массового поражения оказалась бы сильнее того комплекса вины, которого он во многом был соавтором. Но опять же- их нет, и в этом поле воином Грасс остался один. 
Израильтяне отреагировали незамедлительно, закрыв писателю въезд на святую землю. Их можно понять- для них, как для патриотов, культура чужой страны не может быть выше интересов собственной.  Ассоциация еврейских писателей Израиля тоже призвала "осудить, отвергнуть", и даже возможно отобрать нобелевку. Это понять уже сложнее, потому что у меня например возникает вопрос: какими именами одарила мир ассоциация писателей Израиля? Есть там хоть  один.. ну не Грасс, так хоть Хандке например? 
Ну а немецкого министра иностранных дел Гвидо Вестервелле понять совсем уже невозможно. Думаете, защитил жителя своей страны? Величайшего из живых этой страны писателей? Лицо немецкой литературы? Нет, стал с таким же точно упоением его топтать. Сказал, что "аморально ставить в один ряд Иран и Израиль" (почему?). Стихотворение же назвал "неостроумным и абсурдным".  То есть, министр четко обозначил: интересы чужого государства для него важнее, чем культурное достояние собственного. Подтвердил, что все страны равны, но некоторые равнее. А заодно продемонстрировал свое глубокое, политкорректнейшее невежество. 


Когда видишь это, неизменно понимаешь: что-то произойдет. Это не может быть так, это не может существовать дальше. Народ, лишенный национального сознания, национальной гордости, народ отвергающий базовые ценности, готовый с гиканьем забить камнями своего, лучшего из своих, ради чужого и по сути ему совершенно ненужного- это как человек без иммунитета. Любой удар уничтожит его. И если не случиться в ближайшее время чего-то большого и неприятного, что заставит страну встряхнуться, то страна просто угаснет.

Впрочем, возможно все уже случилось. Германии уже нет. Язык- пестрая смесь суржиков, от берлинского до баварского, от польского до турецкого. Дальне- и ближневосточная еда на каждом углу, профессиональная армия, которая сдается в аренду другим государствам. Оправдательные приговоры туркам, совершающим "убийства чести"- "это традиция их народа". Популярный писатель- с трудом владеющий языком эмигрант Каминер. Немец, который любит свою родину- фашист. 
Государство поэтов и мыслителей бесплотно- оно в воздухе, в коре столетних деревьев, в старом камне, в склепах, где похоронены короли и императоры, в языке, в его невозможно длинных словах и речевых оборотах на целую страницу.
В километрах старых кинолент в архивах Бабельсберга и под Сони-Центром на Потсдамер Платц. В книгах, в нотных знаках, в полотнах. 
Последний хранитель и строитель всего этого жив, курит свою трубочку, ходит по улицам, обреченно смотрит на то, как солнце его родины гаснет. Пытался вот сказать, уберечь, но не дали, в упоении своим комплексом вины шикнули хоровым государственным шиком. А ему что- он уже одной ногой в вечности, уже слышит, наверное, совсем другие голоса. И пока он жив, немецкая культура- тоже еще немного жива, тоже еще не совсем миф. Вот уйдет- и станет мифом. Турецкий подросток, гуляющий в Тиргартене, посмотрит на позеленелый от времени, покрытый граффити памятник Гете, и спросит: кто это? И мама в платке будет вспоминать что-то такое, пройденное на интеграционных курсах, но так и не вспомнит.